Каждый город – живой. У каждого существует свой неповторимый облик, неповторимое настроение. Флоренция приветствует гуманизмом и антропоцентризмом Эпохи Возрождения; Санкт-Петербург с сентиментальной меланхоличностью готов приютить людей тянущихся к искусству; Иерусалим оказывается своего рода машиной времени для каждого, кто очутился в лабиринтах его древних улочек. Яркость этих впечатлений во многом определяется архитектурным обликом города, последовательно создающимся на протяжении дестятков и сотен лет.

Изучение семиотики города, а также архитектурной семиотики расширяет возможность прочтения визуальных и невизуальных кодов в пространстве культуры.

Течение времени приносило и жителям Алматы примеры разных архитектурных стилей: это и деревянное зодчество конца девятнадцатого века, и псевдорусский стиль начала двадцатого, советский конструктивизм и сталинский ампир, эклектически сочетающий в себе элементы барокко, ампира эпохи Наполеона, классицизма и многих других направлений.

Основанный в середине девятнадцатого века, Верный уже через полстолетия терпит смену вектора архитектурного развития. Причиной этому явилась кардинальная смена политического режима и идеологии, от имперского самодержавия до советского равенства, что не могло не повлиять на культуру в целом и архитектуру в частности. Атеистическое восприятие мира Советами вылилось в неприязни к конфессионым постройкам, в результате чего некоторые из них были разрушены или перепрофилированы (Вознесенский собор, спроектированный архитектором Андреем Зенковым, долгое время являлся музеем). К тому же, все это происходило всего тридцать лет спустя после разрушительного землетрясения, уничтожевшего около 2500 построек.

Именно, кстати сказать, землетрясение побудило в дальнейшем изучать город как сейсмически опасную зону и разрабатываь архитектурные проекты с учетом всех полученных данных. Кроме того, из-за окружения южной столицы горными вершинами Заилийского Алатау, городу сложно дышать, и поэтому постройки должны оставлять шанс ветрам унести с собой все загрязнения. Данное правило, наравне с обязанностью строить сейсмически устойчивые здания, неизменно соблюдалось градоначальниками.

И несмотря на все эти четкие установки в градостороительстве, облик города воспринимался как стилистически выдержанный и неповторимый. Прогуливаясь по центральной части города в середине семидесятых годов прошлого века, можно было заметить прекрасную эклектику классицизма с национальными элементами, сочетание сталинского ампира с восточными мотивами.

В 1990-е гг. список памятников культуры самовольно и негласно стал сокращаться. Ряд архитектурных старожилов города оказался безвозвратно утерянным: дом генерал-губернатора Герасима Колпаковского, Дворец пионеров (архитекторы В.Н. Ким, А.П. Зуев, Т.С. Абильдаев), кинотеатр города «Октябрь», внесенный, кстати сказать, в 1987 г. в список памятников культуры Казахстана». Его проектировал целый авторский коллектив, в состав которого входил известный советский архитектор Адамбек Капанов.

Но если в 1990-2000-е гг. город был аморфен и не подавал явных признаков архитектурной жизни, то сейчас он переживает стремительное изменение облика. Тут и там перестройки, реконструкции или вовсе сносы. «Мнения горожан должны учитываться несмотря на то, находится ли здание в списке памятников или нет», – говорит Баян Валиханова, представитель Казахского Общества охраны памятников истории и культуры. «К нашему общему счастью, решения сейчас не принимаются кулуарно, они выносятся на общественные советы» – добавляет Баян Валиханова.

Изменение облика города происходит не только за счет сноса значимых построек: зачастую даже реконструкция оказывается равносильна сносу.

В качестве примера можно назвать дворец Балуана Шолака (архитектор Владимир Кацев), который теперь практически ничем не выделяется на фоне построенной рядом автостоянки. Исторический облик спортивного учреждения был тотально изменен и, как следствие, утрачен. «Хорошо хоть сохранили сграффито, и на этом спасибо. Проблема в том, что не учитывается мнение и взгляд авторов постройки, экспертов. Нет согласования, в результате чего не выдерживается первоначальная стилистика построек», – говорит Баян Валиханова.

Как примеры неудачной реконструкции и благоустройства памятников, Баян Валиханова приводит фонтан «Восточный календарь» («Знаки зодиака», скульптор Владимир Твердохлебов) и памятник Шокану Валиханову (скульптор Хакимжан Наурызбаев). Так, при реставрации «Восточного календаря» бронзовые статуи, которые должны были быть обработаны специальными растворами, в конечном итоге подверглись неудачной пескоструйной очистке. Сейчас фигуры животных выкрашены краской, просто напросто имитирующей настоящую бронзу. Памятник же Шокану Валиханову вообще оказался в окружении не гармонирующих с ним временных сооружений.

Примечательно, что в 2017 г. в Алматы был открыт временный музей под названием «Архитектурный код Алматы». За неделю работы этого музея его сотрудники попытались продемонстрировать, каким образом архитектурный код города вписывается в историко-культурный контекст в целом. Участники этого интересного проекта не только представили посетителям отцифрованный ландшафт современного города, но и дали возможность ознакомиться с утраченными памятниками культуры. Эта уникальная выставка возвращала зрителям память о прошлом и показывала, что память, находя свое выражении в городской архитектуре, может участвовать в выстраивании культурных идентичностей и оказывать влияние на современность. Тем самым, организаторы музея «Архитектурный код Алматы», следуя в немалой степени за идеями Николая Федорова о музеях как хранилищах культуры, выразили свою надежду на преодоление межкультурного коммуникационного кризиса, происходяшего в современной коммуникативной реальности.

Интервью с Баян Валихановой вел автор статьи Кирилл Каргаполов.

Kirill Kargapolov,
Kazakh Ablai khan University of International Relations and World Languages, Kazakhstan