«ДОСТУЧАТЬСЯ ДО СЕРДЦА МИРА…» – РЕЦЕНЗИЯ АЛЕКСАНДРЫ КРАСОВЕЦ НА КНИГУ ЕКАТЕРИНЫ ВЕЛЬМЕЗОВОЙ «МЕЖСТРОЧНИК» (ТАЛЛИНН, 2025)
«Поэзия нового времени и того нового мира, в котором мы теперь живем» – так характеризуется в аннотации третий сборник стихов Екатерины Вельмезовой (Екатерина Вельмезова, Межстрочник, 167 стр. Tallinn: Avenarius, 2025). Первые две книги автора «Время, конец и начало» (2021) и «Тасму» (2023), сильные и выразительные, как кажется, принадлежат уже другой, прежней жизни. «Межстрочник» выходит на иную грань и становится свидетельством новой реальности, в которой мы оказались, и что наиболее ценно – передает неуловимое, быстротекущее восприятие происходящего, рецептивность человеческих чувств, то, что витает в воздухе, а потом рассеивается, изменив все безвозвратно… Книга Екатерины – это безусловно отражение кризиса, но именно в той его форме, когда внешние отрицательные признаки призваны указать на внутренние, глубоко положительные изменения. На поверхности – это смятение, крах, растерянность и страх, ощущение бесповоротности ужасающих трансформаций, их осознание и прощание с прошлым миром. С ними в ряду повседневная сложная гимнастика для мозга, упражнение в абсурдности и парадоксах:
<…>
в новом времени жизни страх
превращается в будни
так живешь себе – на костях
в мире антиполудня
где смешали правду и ложь
в полном пустом стакане
всё изменилось – и только дождь.
и фонари в тумане. (с. 47)
Слом привычного миропорядка, доходящий порой до экзистенциального ужаса, выражается в «Межстрочнике» как при помощи природных стихий, так и симптоматичной военной лексики:
<…>
за фасадом отважным
(к сожаленью, негрозным)
стала жизненно важной
смелость – плакать бесслезно
смелость – рвов и обрывов
гордость шпаги – и фляги
и беззвучных надрывов –
на обрывке бумаги (с. 29)
Однако под потрескавшейся оболочкой, под подпорченной внешней коркой открывается «провал к сердцу мира», и именно в этой области (области бессознательного?) начинается неотступный поиск новых, скрытых, важных смыслов, собирание их как «монеток» и «пятачков», тех самых заветных ключей, которые делают возможным осознание, перевоплощение и выстраивание новой, собственной, активной реальности. Стихи Екатерины Вельмезовой удивительно чутко отражают и фазы этого кризисного перехода – сперва тишину/молчание/слепоту («Всё… горюем – всё выше, всё круче, / а в ответ – тишина растет» (с. 7); «не окрепла жизнь, но ослепла» (с. 9)), затем появление света («и светом – ощутить –» (с. 75) – название одного из разделов сборника), и лишь за ними следует нащупывание слов. Четвертой фазой можно назвать поиск высших смыслов – бога, выхода в сферу трансцендентного.
Большая, главная тема «Межстрочника» – это поэзия, спасение словом, исследование того бесплотного поля, на которое можно только указать или намекнуть, того, что остается «между строк». Главная протагонистка сборника уверенно самоидентифицирует себя как поэта, а точнее женщину-поэта. Именно игра с планом содержания и планом выражения – то средство, которое помогает автору преодолеть ощущение краха и хаоса как таковых, попутно же вырисовывается целая микровселенная со своей уникальной лирикой. Если старые «формы» и «смыслы» оказываются девальвированными, то роль художника заново их собрать, осмыслить и «избыть», породив таким образом что-то третье?
жизнь вокруг – как будто зависла
всё теперь корявые нормы
так и ищешь новые формы
опираясь на старые смыслы
<…>
…обопрусь о старые (?) формы
создавая новые смыслы (с. 19)
Сколько всего вмещает в себя поэзия, какую жизнь она проживает вместе со своей создательницей, раскрывает стихотворение «не говорить» (с. 15):
не говорить –
стихотворить
стихомолить
стихолечить
стихожелать
стихонеспать
стиходрожать
стихомолчать
стихошептать
стихорыдать
(стихохотать!)
стихоизбыть
стихолюбить
Неологизмы удивительным образом раскрывают нам существование неких потаенных, непроизвольных механизмов и концентрируют в себе такой плотный эмоциональный клубок смыслов, что мы живо чувствуем их взволнованную пульсацию на поверхности стиха. Одно из таких слов – сологубовская «недотыкомка», которая у Екатерины олицетворяет собой подобие существа, ответственного за судьбу, это что-то крохотное, бесконечно трогательное, вызывающее самые нежные, теплые и вместе с тем жалостливые чувства:
почерневшее насквозь яблоко –
недотыкомка моя бывшая
ведь наверное – и ты плакала
недотыканной судьбой-мышкою
заморачивая век – ставнями
размораживаю жизнь – бочками
я поймаю – наконец – строчками –
недотыкомку свою странную <…> (с. 51)
Зазоры смысла, с которыми имеет дело автор, почти не осязаемы, речь идет о тончайших нитях, сплетенных из света, звука и секунд и призванных уловить не больше и не меньше чем то, как «жизнь пишет», а это требует от поэта необычайной активизации всех ментальных и эмоциональных резервов:
всё вокруг – сквозь молоко
и попробуй с ним – не справляться
даже если жить – далеко
я живу – на кончиках пальцев
и дышу на капельки нот
и пишу – на краешке света
вечный, вечный Гамбургский счет
неразменянные сюжеты <…> (с. 53)
Поэзия для Екатерины Вельмезовой – это неистощимый ресурс, встающий вровень с природой, домом, любовью. Творческая переработка всего самого сокровенного – «заводей перламутра», «вязи стрекозиной», «уюта домашнего – прелести благословенной», «седых глаз» возлюбленного – в словесные «кусочки ткани», в свою версию «лесного и птичьего языка» становится еще и терапией, а также колдовством и путем домой. Это стихи, которые уносят нас в атмосферу других времен, кажется, столетней давности, и в которых есть место своему «яблочному» и земноводному раю, раю «привечно» эстонскому, а также «обломкам когда-то нелепой и старой страны». Прекрасная форма завораживает и заговаривает меланхоличное содержание, преодолев его и наполнив светом, легкостью, надеждой, вот уже почти уверив нас, что все еще будет хорошо…
за крепчайшим чаем полночным
мы с тобою вдвоем – как прежде –
вдруг поверим, что мир – не кончен –
доверяя слепой надежде
и пойдем – как в прежнюю осень
рассуждая о том, что чудесно,
пригретые раненым солнцем
во имя пыли небесной (с. 139)
Aleksandra Krasovec, Narbonne
Иллюстрации:
Екатерина Вельмезова. Графический рисунок
Edited by: Olga Burenina-Petrova, University of Zurich & University of Konstanz and Anna Krutsch, Educational Institution called „FAB gGmbH für Frauen Arbeit Bildung“, Friedberg